Кебриан сбился с шага.

— Ну... — Примерно так он, честно говоря, и представлял.— Может, хватит обзывать меня человеком — я же не называю тебя «чайри»? И вообще, у меня имя есть.

— А ты мне его назвал?

— А ты мне — свое?

На некоторое время наступило молчание. Похоже, полукровка мучительно размышлял, стоит ли. А потом тихо, едва слышно, буркнул:

— Ила.

— Это ведь женское имя? — удивленно покосился Кебриан.

— Мужское! — отрубил мальчишка.

— Кебриан. — Что?

— Меня зовут Кебриан. Короткий взгляд и мрачное:

— Если скажу, что рад познакомиться, это будет неправда.

Да, разговор получался весьма содержательным. Кебриан решил поменять тему:

— Так что ты говорил насчет лесных, горных и речных?

Недоумевающее фырканье было практически не слышно за обиженным стрекотанием белки, уронившей на дорогу перед Кебрианом орех, законно отобранный у пролетавшей мимо сойки.

— Может, ты еще и об истории разделения на расы не знаешь?

Честно говоря, Кебриан не мог похвастаться особыми знаниями данного предмета. Хотя бы потому, что в те дни, когда учитель соблаговолил-таки коснуться этой темы, воспитанник князя Алмариэна (правителя государства светлых эльфов, Краши) решил, что с утра лучше сбежать из дома — поставить силки на птиц. Никого поймать так и не удалось — слишком мало клея оказалось на нитях,— а воспоминания о последовавшей воспитательной порке до сих пор не стерлись из памяти.

— Нет,— честно признался он.

— Тяжелый случай, — вздохнул Ила и тихим, чуть напевным голосом начал: — Около ста веков назад эльфы были едины. Не было ни светлых, ни темных, ни лесных, ни горных, ни даже речных. Все произошло в год смерти королевы Эльернаин. Она не оставила наследников. Не было завещания, в котором бы говорилось, кому должна отойти власть над островами. Началась война.